В дневниках Ханса Рота есть момент, когда солдаты в мороз набиваются в русскую хату переночевать после 48 часов марша (его 299ю ПД перебросили из-под Воронежа куда-то в р-н Россоши, подпирать итальянцев). Ночевка послужила поводом для воспоминаний, где ему приходилось ночевать по-солдатски: "...в роскошных постелях в стиле Барокко французских шато, на соломе в захваченных английских бункерах, на трофейных марокканских циновках; еще он видел "неподобающие сны", ночуя на кровати в женской гимназии в Бельгии, где "только что лежало невинное тело школьницы", на чистых простынях украинской хаты он мечтал о доме, и т п. Конец воспоминаний неожиданный: "Мы подвергались упорнейшим атакам постельных клопов на кожанных диванах польских евреев". О трагической судьбе польского еврейства Ханс, типичный не вылезавший из окопов Frontschweine, едва ли мог подозревать зимой 1942 г, но забавно. С итальянцами они общались "на скверном французском".